Большинство попавшихся преступников уже были когда-то крещены, и их вполне можно считать чадами Церкви православной. Но тогда были ли для них длительные епитимии-отлучения за преступления?

Ответ:

При всём уважении к миссионерам, здесь никак с ними не могу согласиться, что нужно сразу же их причащать. И вот это было главным грехом миссионеров, и потому не было прочным дерево обращения от мёртвых дел к жизни. Спиридон описывает, как главарь шайки в тюрьме был обращён им. Встав перед ним на колени во время бунта в тюрьме, когда были и убитые на две части разделившейся тюрьмы, плакал, умоляя его образумиться: «О, если бы сейчас, в этот момент увидела тебя твоя родная мама, что я стою перед тобою на коленях, то она не устояла бы на ногах, а если она уже умерла, то от одной сердечной тоски о твоей душе, она несколько раз перевернулась бы в могиле. Так умоляя и прося арестанта, я достиг своей цели, арестант поднял меня, и мы со многими другими, стоящими возле него арестантами, двинулись к тому месту, с которого я начал всем им говорить проповедь. После этой проповеди этот самый арестант при всех арестантах дал мне своё верное арестантское слово, что он слагает с себя свою прежнюю обязанность. После всего этого, вечером того же дня, мы отпели несколько душ арестантов и сейчас же начали совершать всенощное богослужение. Во время службы я произнес 2 проповеди;- По окончании службы арестанты пожелали у меня исповедаться, а на завтрашний день и причаститься Свитых Тайн. Пожелал и этот узник последовать их примеру. На следующий день в девять часов утра вхожу в церковь и вот в церкви встречаю сего арестанта. Он, увидав меня, подошёл ко мне и шёпотом говорит мне: «Батюшка, я исповедоваться и причаститься не могу, мне стыдно пред арестантами». «Друг мой родной! Послушай меня сегодня так же, как ты послушал меня вчера. Зачем менять Христа на ложный страх? Послушай меня, радость моя, исповедайся и причастись». Арестант понурил свой взор и как бы нехотя ответил: «Исполню Вашу просьбу, я уже более 37 лет не был на исповеди. Ещё когда был я в гимназии, то только тогда я причащался. Я сейчас же повёл его в алтарь и там его и исповедал. Исповедь его была трогательна! Нужно сказать то, что этот арестант получил высшее образование, первый раз он попал в тюрьму совершенно невинно, и когда просидел в ней три месяца, то оттуда вышел таким озлобленным, что для него уже после этого не было ничего святого. Он был прежде сослан за убийство на Сахалин. Через некоторое время он бежал с Сахалина. Всех побегов из тюремной жизни он совершил семь или восемь. Все эти побеги были залиты человеческой кровью. Он не щадил ни старых, ни малых. Во многих тюрьмах он был большим Иваном, т.е. тюремным царьком. Ему беспрекословно подчинялись все арестанты той тюрьмы, в которой он находился. На Сахалине он собственною рукою многих арестантов давил, как мух. Все арестанты и этой тюрьмы боялись и уважали его, как своего неограниченного начальника. В одной сахалинской тюрьме он самолично вынес шести арестантам смертный приговор, и они в назначенный час покончили с собой самоубийством. Когда я, кроме него, ещё исповедал общею исповедью нескольких арестантов, которые вчера вечером не явились на исповедь и которые уже мне были известны из неоднократных их исповедей, я приступил к началу служения литургии. После чтения Святого Евангелия я произнёс проповедь о всепрощающей любви Христовой к кающимся грешникам. Когда кончилось запричастное и я вышел с Чашей Господней к предстоящим, то и тут я произнёс десятиминутную проповедь. Начал я причащать арестантов, доходит очередь и до этого узника. Когда он открыл рот и я вложил в его рот лжицу со Святыми Дарами, то тотчас же арестант этот закачался, налились его очи слезами, и он в этот момент затрясся всем своим существом. Только что отошёл он от Чаши Христовой и взглянул на икону Спасителя, то поднял вверх свои гигантские руки и громко во всеуслышание закричал: «Христос! Христос! Ты ли меня простил! О, Боже! Ты ли, меня, такого страшного убийцу, разбойника простил?! О, Господи! Я, как грецкая губка, весь пропитан, переполнен человеческой кровью; я около ста душ погубил, невинно, невинно погубил. Я неоднократно обкрадывал храмы! О, Господи! И Ты меня простил?! О, милосердный Господь! Я насиловал свою мать, сестёр, детей, я предавался скотоложеству. О, кто со мною сравнится во грехах - и Ты, и Ты, Господи, простил меня? Слышал ли Ты, Господи, что я всю свою жизнь хулил Тебя, проклинал Тебя, и Ты, и Ты, Христос, всё, всё мне простил! Твоя, Господи, любовь ко мне настолько велика, что я её не вынесу, не вынесу, я не переживу сегодняшний день, я умру, она погубит меня, Господи!» При виде такой небывалой сцены я не мог дальше причащать арестованных, я ушёл в алтарь и там, склонив голову на престол, нервно плакал. Арестанты подняли в церкви такое рыдание, такой рёв, что мне казалось, весь храм превратился в какой-то страшный гул, раздирающий сердце.

Здесь стояли некоторые частные богомольцы, из них несколько женщин впали в истерику. Кончилась служба, я услышал во дворе этой тюрьмы какой-то шум. Я подошёл к окну, и что же я увидел? Этот арестант на коленях ползал перед другими арестантами, моля и прося их, чтобы они во всем простили его. И возле этого арестанта собралось такое множество арестантов, что весь двор тюрьмы представлял из себя сплошную живую массу людей, и все они, как ласточки возле своего гнезда, увивались возле этого узника. Одни из них его целовали, другие сами заражались его покаянием, каялись в своих грехах и проклинали свою преступную жизнь, а некоторые из них, поднимая свои взоры к небесам, молили Бога, чтобы он простил им грехи их. Сей арестант писал мне много писем, и последнее его письмо гласило, что он, как кончит свой тюремный срок, отправится в Валаамскую обитель». Рим.12:15 – «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими». Гал.6:2 – «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов».

Слава Творцу Вседержителю Слава Сиона Хранителю,

Милостью щедрой обильному! Мысли владыке всесильному

Посланы волей небесною. Силою свыше чудесною,

Силой безмерно-могучею, Враг тот, что грозною тучею

Был за нечестье народноеПослан на племя свободное,

Ныне не грозною битвою Был сокрушён, а молитвою.

Дал он народу прощённому, Вновь к небесам обращённому,

В жизни и в чём несравненные Блага свободы бесценные.

Ал. Красницкий