Deprecated: iconv_set_encoding(): Use of iconv.internal_encoding is deprecated in /home/gitie/gitie.ru/docs/kistine/libraries/joomla/string/string.php on line 27

Deprecated: iconv_set_encoding(): Use of iconv.input_encoding is deprecated in /home/gitie/gitie.ru/docs/kistine/libraries/joomla/string/string.php on line 28

Deprecated: iconv_set_encoding(): Use of iconv.output_encoding is deprecated in /home/gitie/gitie.ru/docs/kistine/libraries/joomla/string/string.php on line 29

Notice: Undefined index: opacity in /home/gitie/gitie.ru/docs/kistine/plugins/system/topofthepage/topofthepage.php on line 90

Notice: Undefined index: opacity in /home/gitie/gitie.ru/docs/kistine/plugins/system/topofthepage/topofthepage.php on line 91
Вопрос 2919: 15 т.

Почему Вы свои стихи не печатаете в местных журналах?

Ответ:

Потому что то, что я пишу, с великой натяжкой можно назвать стихами – это проповеди в стихотворной  форме. Этим летом в июне меня попросили в местный журнал «Барнаул» принести стихов 20. Я отдал им на рассмотрение до осени 41 стихотворение. И что же? Пошла стихи забирать сестра Татьяна Капустина к секретарю Тихонову Валерию Евгеньевичу (63-29-74 (11), который и  продержал их более полгода. Очень уж похоже, что он и не читал их. В стихах моих,  что ни слово, то им непонятно: зачем, о чём? Крестики носят, а  веры  Евангельской нет, не молятся, Библию не читают каждый день. Однажды напечатали про воскресение Христа, и то спорили в одном издании, что не было-де воскресения. Но сестра показала ему 13-ый том «…открытым оком», и это его, похоже, тронуло, он даже попросил не забирать стихи. И это ещё подтвердило моё подозрение, что не читал он их. Да и зачем? Я их уже все пропечатал, они разошлись по всем континентам. Иер.42:21 – «Я объявил вам ныне; но вы не послушали гласа Господа Бога нашего и всего того, с чем Он послал меня к вам». Иез.2:5 – «Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом; но пусть знают, что был пророк среди них».

Гл.26. И я один из тех, чья жизнь сурова,
Чьи слёзы льются, как весной поток,
И кто стенанья превращает в слово -
В песнь с однозвучным окончаньем строк.
         И стих, певучий от таких созвучий,
         Щемит сердца, когда звучит в тиши.
         Единозвучье раскрывает лучше
         Невидимую миру боль души.
Я жил на свете горестно и сиро
И, как гласят Писания слова,
Душа, что не вполне мертва для мира,
Для Бога не вполне еще жива.
         Не знаю - эта песня хороша ль,
         Но строки ныне с самого начала
         Я рифмовал, чтобы моя печаль
         Ещё сильней и горестней звучала.

Сокровищ царских жалкий расхититель,
Я наказанью предан с давних лет,
И призовёт меня казнохранитель,
Чтоб, казнокрад, я дал ему ответ.
         Томлюсь в темнице без воды и пищи,
         Томлюсь, мои печали велики,
         Мой долг - пятьсот талантов, но я, нищий,
         Давно растратил и золотники.
И чтобы сердцу в песне изливаться,
Я здесь избрал особый лад строки,
Чтоб каждый стих вершился звуком «и»,
Что означает также цифру «двадцать».
         Бушует нищета, как пламень горна,
         В закладе сердце и душа моя,
         За всю вину моих деяний чёрных
         Сурово спросит грозный Судия.
И подступает страх, меня пронзая
Своим мечом безжалостным, когда
Задумываюсь я и понимаю
Неотвратимость Страшного Суда.
         Я, суетный, подверженный сомненьям,
         Уже сегодня слышу Божий глас
         И мучусь, будто в огненной геенне
         Мой дух и плоть горят уже сейчас.
Всё, чем владел, растратил я и прожил,
А что копил я столько лет подряд,
Презренно, и в сокровищницу Божью,
Что я стяжал, того не поместят.
         Плоть нечиста моя и взгляд мутится,
         Но, взор молящий устремивши ввысь,
         Прошу Тебя, Небесная Царица:
         Ты за меня пред Господом вступись!
Моим грехам да будет отпущенье,
Пусть мне вина простится, умоли,
И пусть вовек дымятся воскуренья,
К Тебе от нас летящие с земли.

         Что, кроме щедрых слёз и жалких строк,
         В дар Милостивцу принести я мог?
         Как мне содеянное мной измерить?
         Я быстрой мысли торопил крыла,
         Но мысль моя размер моей потери
         Всё ж охватить собою не могла.
Нет края, нет конца перечисленью
Грехов, в которых я повинен сам.
Я чашу малодушья и сомненья,
Как чашу смерти, подношу к губам.
Боль нестерпимая во мне таится,
Рождаясь, я не в силах разродиться,
         И стрелы в сердце мне вонзают яд.
         Жар лихорадки почки мне сжигает,
         Мои мученья печень разрывают,
         И жёлчь, скопившись, к горлу подступает,
Мою гортань стенания теснят.
Все члены тела, хоть они едины,
Друг с другом, словно смертные враги,
Меня губя, вступают в поединок,
О Пресвятая Дева, помоги!
         О Матерь Божья, я Твой раб презренный,
         Я грешник, чьи сомненья велики,
         И всё же я молю Тебя смиренно:
         Из тьмы грехов меня Ты извлеки. Григор. Нарекаци